Князев: Афганистану необходимо принципиальное изменение государственного устройства и формирование конструктивного этносоциального баланса

Из выступления востоковеда Александра Князева «Имитация миротворчества и борьбы с терроризмом как инструменты внешнего управления Афганистаном» на международной конференции «Терроризм и внутриполитические процессы в Афганистане. Переход от войны к политическим решениям в контексте региональной активности», которая прошла в 11 апреля в Москве.

Одна из главных задач, которая стоит перед Афганистаном для того, чтобы выйти из этого многолетнего состояния нестабильности и внешней зависимости, в котором он находится сегодня, одним из инструментов решения всего этого комплекса проблем, является создание сильного государства. Создание государства, которое имело бы соответствующие институты, функционально эффективные, способные управлять обществом, контролировать территорию страны, упреждая все существующие в данное время и возможные в будущем негативные явления. Когда мы сегодня говорим об угрозах из Афганистана, мы же понимаем, что нам угрожают не афганцы, не афганское общество, окружающим Афганистан странам угрожает тот факт, что существующее государство — слабое, это государство не управляет страной, оно не контролирует территорию страны, что, в итоге, и используется для воспроизводства каких-то деструктивных вещей по отношению, в частности, к странам-соседям, препятствуя как их развитию, так и развитию самого Афганистана. 

Читать далее...

Северные соседи Афганистана или риск проникновения радикального влияния в страны Центральной Азии. Часть 2

Начало

Киргизия

Развал СССР и неожиданно для киргизской элиты обнаружившаяся необходимость самостоятельно определять правила развития доставшейся от СССР территории обнаружил достаточно высокий уровень фрагментации общества. Помимо межэтнических расколов, из которых важнейшим, безусловно, является комплекс проблем, связанный с узбекской этнической ирредентой, куда более серьезную проблему представляло и продолжает представлять собой отсутствие общей идентичности и консолидации элит у основного, киргизского этноса. Советский период был чрезвычайно позитивным в этом плане, но недостаточным для того, чтобы завершить формирование этноса, довести его до стадии способности к самосуществованию. Интересы различных групп киргизской элиты разбросаны в чрезвычайно широком спектре, на протяжении четверти века не позволяя определить какую-либо постоянную парадигму дальнейшего существования и тем более развития.

Родоплеменное деление, как и в Туркмении, здесь тоже играет свою роль, хотя нужно отметить происходящее снижение родоплеменного фактора, замещаемого все больше структурированием «по интересам». Хотя и племенное происхождение, и деление на два крыла: «он» (правое) и «сол» (левое) и большую инородную группу — племя «ичкилик», все это продолжает оказывать влияние на политическую практику. Достаточно архаично выглядит, например, описание достоинств одного из кандидатов в нынешней президентской избирательной кампании, экс-премьера Сооронбая Жээнбекова: «… из рода Жору (Жолжакшы) было два сына по имени Жолубай и Кудайберди. От Жолубая пошли Астар и Кастар. От Астара Серке (Жору с лунным знаком). Серке был человеком, защищавшим народ. От Серке распространились сыновья Кожо, Тасма, Тенизбай, Каракунас. От Тенизбая пошли Булаш, Биймырза, Жалан тош (Доолотой). От Биймырзы Коштай, Жантай, Абыке, Габыке. От Абыке пошли Жолдош, Кожоназар, Тениз, Аккозу. Кожоназар с молодости был управлявшим народом бием. От Кожоназара Конурат, Жайчыбек, Полот. От Жайчыбека Кожоназара Асыран, Танырык. От Танырыка Пирназар. От Пирназара Жээнбек. От Жээнбека Эрмамат, Токтомамат, Шарип. От Шарипа Канторо, Жусупбек, Искендер, Сооронбай, Асылбек, Жыргал…».  

Одним из очевидных показателей политической несостоятельности можно уверенно назвать отсутствие в Киргизии сформировавшегося ответственного политического класса, не говоря уже о политической элите в ее прямом смысле. Формирование политической элиты — процесс исторический, не однодневный. Элита была — советская, но при быстрой смене идеологии, эта элита отвергла старое, не сумев впитать новое, научившись только декларировать лозунги о либерализме и демократии. А параллельно формировались новые, основанные на новой идеологии — дикого хаотического рынка по рецептам МВФ и Всемирного банка 1990-х, компрадорские по своей сути, лишенные важнейшего из признаков настоящей политической элиты: исторической ответственности. Военная демократия на Тянь-Шане, состоявшая в почти полной автономии родов и кланов, лишь в критические моменты объединявшихся и выбиравших верховного правителя, чьи полномочия были ограничены периодом кризиса (чаще всего — войной с внешним противником), эта демократия оказалась слишком проста и даже примитивна, чтобы работать сегодня в качестве механизма управления. Впрочем, элементы ее, ведущие к хаотической фрагментации республики, проявляются в сегодняшней Киргизии достаточно очевидно. На этой основе необходимо рассматривать и историю двух киргизских «революций», 2005 и 2010 годов, и сложности современного политического процесса. Определяющей тенденцией внутриполитического развития Киргизии уже после событий 2005 года на длительную перспективу становится резкое ослабление всех структур государственной власти, углубление социально-экономического кризиса и пролонгирование политической нестабильности. Все это уже автоматически сопровождается усилением теневых криминальных структур, в том числе — связанных с незаконным оборотом наркотиков и оружия, дислокацией на территории республики религиозных экстремистских и террористических структур, направленных в своей деятельности, в том числе, и на сопредельные территории.

Читать далее...